logotype

Вход на сайт

VK

Психотерапевтические рецепты

Следующие психотерапевтические рецепты от доктора Айболита базируются на восточной литературе, в переработке таких поэтов, как Хафиз, Саади, Молвана, Нарвин Этессами и др. Многие используемые им истории связаны с конкретными случаями, жизненными ситуациями и проблемами межличностных отношений.
Доктор полностью полагается на ваш жизненный опят и кругозор. Каждый может читать и понимать истории по-своему, исходя из своей ситуации. Пересказывая эти истории, доктор Айболит не навязывает вам ничего, кроме чтения, и, если прочитав, вы из какой-то истории получили жизненный урок или помощь, попробуйте чуть позже прочитать еще раз эти истории.
Приятного вам чтения.

История первая. Верь в Бога, однако прочно привязывай своего верблюда.

Верующие стекались толпами, чтобы услышать слова пророка Мухаммеда. Один человек слушал особенно внимательно и благоговейно, истово молился и расстался с пророком только тогда, когда уже наступил вечер.
Не прошло и минуты, как он снова опрометью примчался на прежнее место и возопил прерывающимся голосом: “О, господин! Сегодня утром я приехал на верблюде, чтобы послушать тебя, пророка Бога. А теперь верблюда там нет, где я его оставил. Его нет нигде. Я был послушен тебе, внимал каждому твоему слову и верил во всемогущество Бога. А теперь, о господин, мой верблюд пропал. Это ли божественная справедливость? Это ли вознаграждение за мою веру? Это ли благодарность за мои молитвы?” Мухаммед выслушал эти слова, полные отчаяния, и ответил с добродушной улыбкой: “Верь в Бога, однако просто привязывай своего верблюда”.

История вторая. Любитель фиников.

Одна женщина пришла со своим маленьким сыном к мудрому Али. “Мастер, - сказала она, - на моего сына напала ужасная порча. Он ест финики с утра до вечера. Если же я не даю ему фиников, то он поднимает такой крик, что, наверное, его слышно на седьмом небе. Что мне делать? Пожалуйста, помоги мне!” Мудрый Али посмотрел приветливо на мальчика и сказал: “Добрая женщина, возвращайся с сынишкой домой, а завтра в это же время приходи с ним опять!” На следующий день женщина с сыном вновь предстала перед Али. Великий мастер посадил мальчика себе на колени, приветливо заговорил с ним, потом взял у него из рук финик и сказал: ”Сын мой, помни об умеренности. Есть на свете и другие очень вкусные вещи”. С этими словами он отпустил мать и сына. Несколько озадаченно мать спросила: “Великий мастер, почему ты этого не сказала вчера, зачем нам было еще раз пускаться в такой далекий путь?” “Добрая женщина, - ответил Али, -  вчера я не мог бы убедительно сказать твоему сыну то, что я говорю ему сегодня, потому что вчера я сам наслаждался сладостью фиников!”

История третья. Ученый и погонщик верблюдов.

В караване, что шел по пустыне, был один очень ученый проповедник. Он был так умен, что ему понадобилось семьдесят верблюдов, чтобы нагрузить на них тяжелые ящики, в которых не было ничего, кроме книг ученого о мудрости прошлых и теперешних времен. Вся эта груда книг представляла собой лишь ничтожную каплю того знания, которое проповедник нес в своей голове. 
Вместе с караваном шел бедный погонщик верблюдов. О нем было известно, что он верил в то, что пришел последний имам (новый пророк). В один прекрасный день проповедник велел позвать к себе погонщика верблюдов и сказал ему: “Ты знаешь, как я знаменит среди ученых людей нашей страны и всего мира. Вот семьдесят верблюдов, которые везут на себе только ничтожную часть моих знаний. Как это может быть, что ты, простой погонщик верблюдов в рваной одежде, ты, который даже не постиг простейшее искусство письма и чтения и не учился в школе, не говоря уже об академии, как ты осмеливаешься верить в то, что пришел последний имам?”
Погонщик верблюдов, скромно стоящий перед благородным господином, поклонился вежливо и сказал: “Мой господин! Я никогда бы не осмелился предстать перед тобой и обратиться к тебе с моей убогой речью. Но ты сам задал мне вопрос. Поэтому я осмелюсь высказать то, что думаю, и подтвердить это одним скромным примером. Господин! Ты обладаешь чудесными драгоценностями знаний, которые я мог бы сравнить с самым великолепными жемчужинами моря. Эти жемчужины так дороги, что их нужно хранить только в искусно изукрашенном ларце, завернутыми в мягкий бархат. Мои же знания похожи на простые камни, на которые мы наступаем ногой, когда идем по пустыне. Представь себе, что восходит солнце. Оно посылает нам свои лучи. Господин, ответь мне: кто принимает на себя солнечные лучи и отражает их сияние? Твои драгоценные жемчужины, завернутые в бархат и запрятанные в ларец, будто в тюрьму, или мои бедные камни на краю дороги?”

История четвертая. Правдивый вор.

К одному высокочтимому мудрецу привели молодого вора, пойманного на месте преступления. Но так как он был очень молод, его не хотели наказывать по всей строгости закона. От мудреца ждали, что он направит юношу на путь истинный, а стало быть, отвратит его от воровства, занятия, достойного всеобщего презрения. Однако мудрец ни единым словом не упомянул о воровстве. Он приветливо беседовал с юношей и завоевал его доверие. Единственное, что он от него потребовал, - это обещание всегда быть правдивым. Обрадованный тем, что воровство так легко сошло с рук, юноша дал это обещание и с легким сердцем пошел домой. Подобно тому как беспокойно несущиеся черные тучи затмевают луну, так и ему ночью пришла в голову мысль совершить кражу. Но когда он, тихо крадучись, протиснулся через боковые ворота дома, его вдруг осенило: “Если я сейчас встречу кого-нибудь, и он спросит меня о моих намерениях, что я тогда отвечу? Что я скажу завтра? Если я должен сдержать обещание быть  правдивым, то я должен буду во всем сознаться, и тогда уж мне не избежать заслуженной кары”. С тех пор юноша стал стремиться к правдивости, преодолевая пагубную привычку, и для него уже стало невозможным воровать. Правдивость все больше и больше открывала ему путь к честности и справедливости.

История пятая. Подходящая к случаю молитва.

Абдул-Баха, сын Баха-Уллы, основателя религии бахаизма, путешествовал по стране, и однажды его пригласили блеснуть своим кулинарным искусством. Но всякий раз, подавая кушанья на стол, она просила извинить ее за то, что еда пригорела, так как во время приготовления пищи она читала молитвы в надежде, что благодаря этому еда будет особенно вкусной. С приветливой улыбкой Абдул-Баха ответил: “Это хорошо, что ты молишься. Но в следующий раз возьми с собой в кухню поваренную книгу”.

История шестая. Молитва фарисея и мытаря.

Сказал  (Иисус) также к некоторым, которые уверены были о себе, что они праведны, и уничижали других, следующую притчу:
Два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь. Фарисей стал молиться сам в себе так: “Боже! Благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь: пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю”.
Мытарь же, стоя вдали, не смел даже поднять глаз на небо; но, ударяя себя в грудь, говорил: “Боже! Будь милостив ко мне, грешнику!”
Сказываю вам, что сей пошел оправданным в дом свой более, нежели тот: ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится.

(Евангелие от Луки, 18; 9 – 14)

История седьмая. Соломоново решение.

Тогда пришли две женщины-блудницы к царю и стали пред ним. И сказала одна женщина: “О, господин мой! Я и эта женщина живем в одном доме; и я родила при ней в этом доме. На третий день после того, как я родила, родила и эта женщина; и были мы вместе, и в доме никого постороннего с нами не было; только мы две были в доме. И умер сын этой женщины ночью; ибо она заспала его. И встала она ночью, и взяла сына моего от меня, когда я, раба твоя, спала, и положила его к груди, а своего мертвого сына положила к моей груди. Утром я встала, чтобы покормить сына моего, и вот он был мертвый, а когда я всмотрелась в него утром, то это был не мой сын, которого я родила”.
И сказала другая женщина: “Нет, мой сын живой, а твой сын мертвый”. А та говорила ей: “Нет, твой сын мертвый, а мой живой”. И говорили они так перед царем.
И сказал царь: “Эта говорит: мой сын живой, а твой мертвый; а та говорит: нет, твой сын мертвый, а мой сын живой”. И сказал царь: “Подайте мне меч!” И принесли меч царю. И сказал царь: “Рассеките живое дитя надвое и отдайте половину одной и половину другой”.
И отвечала та женщина, сын которой был живой, царю, ибо взволновалась вся внутренность ее от жалости к сыну своему: “О, господин мой! Отдайте ей этого ребенка живого и не умерщвляйте его!” А другая говорила: Пусть же не будет ни мне, ни тебе, рубите”.
И отвечал царь, и сказал: “Отдайте этой живое дитя и не умерщвляйте его; она его мать”.
И услышал весь Израиль о суде, как рассудил царь; и все стали бояться царя; ибо увидели, что мудрость Божия в нем, чтобы производить суд.

Если в соломоновом решении рассечение ребенка только предлагается как способ разрешения конфликта между двумя сторонами и осуществлению чего материнская любовь и доброта одной из спорящих женщин оказывает сопротивление, то во всем, что связано с бракоразводными делами, нередко это “рассечение” в переживаниях и чувствах детей уже произошло. Дети – это всегда одно сердце и одна душа с матерью, но часто, влекомые потребностью в справедливости или мучающиеся сознанием вины, они вступаются за отца. Душа ребенка как бы разрывается на две части. Он испытывает внутренний разлад. Эти наблюдения наводят нас на размышления, и невольно хочется спросить себя: пусть соломоново решение было вынесено и отменено в соответствии с велением материнского сердца и способностью к самоотречению одной из женщин, но как повел бы себя Соломон сегодня, если бы обе стороны продолжали настаивать на своих правах, не проявляя уступчивости, не учитывая блага того, из-за кого ведется спор?

История восьмая. Справедливость на том свете.

Мулла проповедовал со своего возвышения: “Блаженны те, кто живет в бедности. Кто здесь на земле гол как сокол, оттого что ему не на что купить одежды, будет носить на том свете драгоценные ткани”. Сказав это, он обратился к одному бедняку, одетому в лохмотья, который уставился на него голодными глазами: “Ты, дорогой мой друг, мой сосед. Говорю тебе, на том свете ты будешь одеваться в такие ткани, до каких ты отродясь не касался, и будешь есть такие кушанья, каких ты не нюхал даже издалека. Но обещаю тебе это только при одном условии. Если я приду к тебе на том свете, и если мне что-нибудь понадобится, не забудь, что я был твоим соседом!”

История девятая. Что отличает врача от пророка.

Однажды к Авиценне пришел ученик, который его очень почитал, и сказал: “Великий господин! Ты мудрее всех наших ученых. Ты философ, врач, поэт, астролог и знаешь гораздо больше, чем этого требует наука. Почему ты не стремишься стать пророком? Я уверен, что тысячи и тысячи людей последуют за тобой и будут послушны тебе. Подумай только, Мухаммед был всего лишь погонщиком верблюдов, он был несведущ в науках, однако слово его доходило до сердца каждого, и было услышано миллионами людей”. “ При случае я тебе это объясню, - ответил Авиценна, - имей только терпение”.
Наступила очень холодная зима. Такой стужи не могли припомнить даже старцы. Больной Авиценна лежал в постели. В этой же комнате лежал тот самый ученик, который когда-то задал ему вопрос. Была ночь. Высохший от лихорадки Авиценна мучился от жажды и мечтал хотя бы об одном глотке холодной воды. “Друг, - обратился он к своему соседу по комнате, - я очень хочу пить, не принесешь ли ты мне со двора стакан воды?” Представив себе, что нужно идти за водой на двор при такой немыслимой стуже, ученик еще больше запрятался под одеяло. “Нет, господин, - сказал он, - врачи в один голос говорят, что холодная вода при твоей болезни все равно что яд”. А жажда у Авиценны усиливалась. Во рту все пересохло. “Принеси же мне хоть немного воды! При моей болезни холодная вода – как раз лучшее лекарство”. От одной мысли о том, как он будет ломом скалывать лед с колодца, чтобы выполнить желание учителя, спина ученика покрылась гусиной кожей. Он упорно твердил, что нет ничего более вредного при лихорадке, чем холодная вода. Авиценна же, великий врач, настаивал на том, что только холодная вода может уменьшить его страдания. Разгорелся спор о догмах, который длился всю ночь напролет. С наступлением рассвета с башни минарета раздался голос муэдзина, призывавшего верующих совершить омовения, как того требуют заповеди пророка, склонить голову в сторону Мекки и произнести священные молитвы из Корана. Ученик Авиценны сбросил с себя одеяло, вскочил с кровати, выбежал опрометью из комнаты, сколол лет с колодца и умылся, как то предписывала его вера. Затем он опустился на колени на коврик для молений, чтоб произнести утреннюю молитву, хвалу Всевышнему.
После того как он проговорил все молитвы, Авиценна обратился к нему с такими словами: “Дорогой друг, ты, наверное, еще не забыл, как спрашивал меня, почему я не стремлюсь стать пророком. Сегодня я хочу тебе на это ответить. Смотри-ка, Мухаммед, который был всего лишь погонщиком верблюдов, покинул нас более чем триста лет тому назад, однако его слово имеет такую силу и власть, что может вытащить тебя из теплой постели, несмотря на лютый мороз, заставить умыться ледяной водой и совершить молитву. Когда же я всю ночь напролет просил тебя принести мне только один стакан воды, ты не внял моим словам, хотя я знаю, что ты почитаешь меня как своего учителя. Вот одна из причин, почему я, несмотря на всю мою ученость, никогда не буду стремиться к тому, чтобы стать пророком!”

История десятая. Чудо рубина.

Шейх рассказывал в кофейне, что халиф запретил пение, и у дервиша, когда он услыхал про это, все нутро превратилось от горя в комок; изнурительная болезнь напала на него. К больному позвали опытного лекаря. Он пощупал пульс, осмотрел больного по всем правилам своего искусства, но никак не мог найти в толстых книгах по медицине, которые он прочитал, объяснения этой болезни. Многолетний опыт тоже не помог ему.
Дервиш испустил дух. Любознательный лекарь сделал вскрытие и обнаружил там, где боль сильнее всего терзала дервиша, большой камень, который был красным, как рубин. Когда лекарь оказался в нужде и у него совсем не было денег, он продал рубин. Камень переходил из рук в руки, пока наконец не попал к халифу. Тот велел его вставить в кольцо. Халиф вдруг запел. В тот же миг его одеяние окрасилось в кроваво-красный цвет, хотя на теле не было ни единой царапины. С удивлением он заметил, что рубин в кольце забурлил, как кипящее масло, и излился кровью по всему его одеянию. Это чудо испугало халифа, и он захотел проникнуть в тайну рубина. Он велел пригласить всех прежних владельцев камня, в том числе и лекаря. И только лекарь смог разъяснить ему тайну рубина.

История одиннадцатая. Разделенные заботы.

“Усни же наконец, завтра опять наступит день Божий, - простонала женщина, когда ее муж сотый раз перевернулся с одного бока на другой, - пока ты не успокоишься, я не смогу заснуть”. “Ах, жена, - пожаловался муж, - мне не до сна от забот! Несколько месяцев тому назад я подписал вексель, а завтра срок его истекает. О, я несчастный! Ты же знаешь, что у нас в доме не осталось ни гроша, а наш сосед, которому я должен деньги, становится ядовитым, как скорпион, когда дело касается его денег. О, я несчастный, разве я могу заснуть!” После этого он еще раз десять перевернулся с одного бока на другой. Как ни старалась жена успокоить мужа, все было напрасно. Тогда она попыталась утешить его: “Подожди до завтра, утро вечера мудренее, завтра ты по-другому посмотришь на все это и, может быть, мы придумаем, как уплатить долг”. “Ничто, ничто не поможет! – простонал опять муж. – Все потеряно!” Тогда жена, потеряв всякое терпение, встала, поднялась в сад на крыше и крикнула так громко, чтобы ее смог услышать сосед: “Вы знаете, что мой муж должен платить вам по векселю, срок которого истекает завтра. Так вот, я хочу вам сказать то, чего вы еще не знаете. Мой муж не сможет завтра уплатить по векселю”. Не дожидаясь ответа, она вернулась в спальню и сказала: “Если я не могу спать, то почему сосед должен спать”. Довольная своим своенравным поступком, она легла в постель, а муж залез с  головой под простыню; от страха у него не попадал зуб на зуб. Вскоре наступила тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием супругов.

История двенадцатая. Кому же верить?

“Мог бы ты мне одолжить твоего осла на сегодня?” – спросил у муллы один крестьянин. “Дорогой друг, - сказал мулла, - ты знаешь, что я всегда готов оказать тебе помощь, если ты в ней нуждаешься. Мое сердце просто жаждет деть тебе, праведному человеку, моего осла. Я буду рад видеть, как ты привезешь домой плоды со своего поля на моем осле. Но вот, что я должен тебе сказать, друг мой сердечный: к сожалению, я одолжил осла другому человеку”. Растроганный до глубины души словами муллы крестьянин поблагодарил его: “Хотя ты и не смог мне помочь, но твои добрые речи очень помогли мне. Да поможет тебе Бог, о благородный, добрый и мудрый мулла”. Он застыл в глубоком поклоне, и вдруг из ослиного стойла раздалось оглушительное: “И-а!” Крестьянин изумился, поднял удивленно глаза и наконец спросил с недоверием: “Что я слышу? Ведь твой осел здесь. Я только что слышал его вопль”. Мулла покраснел от гнева и заорал: “Ах ты, неблагодарный! Я же сказал тебе, что осла здесь нет. Комы ты больше веришь, мне, мулле, или глупому крику еще более глупого осла?”

История тринадцатая. Заветное желание.

К лекарю пришел седой беззубый шейх и стал жаловаться: “О ты, помогающий всем людям, помоги также и мне. Стоит мне только заснуть, как сновидения овладевают мной. Мне снится, будто я пришел на площадь перед гаремом. А женщины там восхитительны, подобны цветам чудесного сада, божественным гуриям рая. Но стоит мне появиться во дворе, как все они сразу исчезают через потайной ход”. Лекарь наморщил лоб, стал усиленно размышлять и наконец спросил: “ Ты хочешь, наверное, получить у меня порошок или снадобье, чтобы избавиться от этого сна”. Шейх посмотрел на лекаря отсутствующим взглядом и воскликнул: “Только не это! Единственное, чего я хочу, так это чтобы двери потайного хода были заперты, и тогда женщины не смогут убежать от меня”.